Признание в «грехах» и опыт работы
Александр Герасимов, политзаключенный
Данная заметка пишется, как для «внутреннего обсуждения» в комсреде, так и для широкой публикации с тем, чтобы привлечь внимание к состоянию компрессы, а так же возможностям ее влияния на молодежь из угнетенных слоев населения. Найти возможности роста для коммуни-стических газет.
Сразу признаюсь в двух «страшных грехах». В свое время я читал, а так же распространял газету НБП «Лимонка». Витийствующие на досуге политические девственницы, конечно, дружно возмутятся, как возмущались при личных встречах десятилетие назад. Но вот только у самих этих товарищей «воз и ныне там», где был в конце 90-х – начале 2000-х, если не сказать ху-же.
При этом я не собираюсь защищать самого Э. Лимонова и идеологию НБП, хотя о ней, соб-ственно, и говорить нечего, т.к. оную составлял эклектический набор лозунгов, плюс такая же «сборная солянка» стиля и эстетики сталинского СССР и гитлеровской Германии, левого тер-роризма и наемнических повстанческих армий 60-90-х годов ХХ века и т.д.
Была и более глубокая теоретическая база, которая основывалась на традиционализме, трудах Дугина и ему подобных деятелей. Т.е. под квазилевой оболочкой скрывалась чисто пра-вая начинка национализма «почвы». Почвеннический национализм родственен таким извраще-ниям левых идей, как социал-шовинизм, и в исполнении НБП выглядел даже «левее» классиче-ских «красно-белых». Ну, а среди мелкобуржуазной массы такие идеи органически произраста-ют из бытового национал-патриотизма. На примитивно бытовом уровне сторонников таких идей много. Поэтому так же много их в политике. Такой первичный вывод можно сделать, хотя в ре-альности всё намного сложнее.
Что же здесь интересного для нас, - спросят читатели – марксисты. А то, что НБП сумела стать одной из ведущих оппозиционных сил и оставалась такой, несмотря на репрессии путин-ского режима, и так же резко, как по мановению руки, партия Лимонова «сдулась» в последние 2-3 года.
Очень нужно было бы изучить данную тему, чужой опыт и объективные причины такого по-ложения дел, а не фыркать на это с наших подвальных «высот».
Итак, изначально НБП – это партия, воплотившая почвеннический вариант русского, а, вер-нее, российского национализма, а ещё вернее – империализма («Наши «Миги» сядут в Риге, наши танки будут в Праге!»).
Такой вариант воплощает масса «бело-красных патриотов» от «Завтра» до КПРФ и «Совета Рабочих Депутатов» «Движения 17 марта» с бардом Харчиковым во главе. Но почему прочие организации подобного спектра (за исключением КПРФ и некоторых, чисто националистических организаций типа ДПНИ и т.д.) – просто мелкие сборища шизиков, которые никогда не подни-мутся на уровень серьезной политической силы? В этом списке особняком стоит КПРФ, но это отдельная тема.
Нас же интересует НБП и «Лимонка». Так же именно благодаря газете Лимонов стал поли-тической фигурой, а НБП - массовой партией. Вот и стоит разобраться: почему у Лимонова га-зета стала (по Ленину) коллективным организатором, а коммунисты далеки от подобного уров-ня?
Повторюсь, у Лимонова газета стала «коллективным агитатором, пропагандистом и органи-затором». К чему ни одна левая газета и близко не подошла. Из-за этого нередко можно слы-шать сетования, что газета как СМИ – морально устарела. А на радио и ТВ денег у левых нет. Пример «Лимонки» доказывает обратное. И, значит, дело в неумении и нежелании ставить ра-боту пролетарской газеты, как надо. Причем. Дело упирается не только в отсутствие финансов, толковой сетки распространения, но и в неумение сделать газету читабельной и читаемой.
Конечно, можно успокоить самих себя тем, что коммунисты должны ориентироваться на пролетариат, его же увлечь сейчас гораздо тяжелее, чем представителей маргинальных слоев общества. А «Лимонка» нашла своих читателей именно среди молодых маргиналов. Они же потом и составили массу нацболов. В эту же схему укладывается и сворачивание НБ движения. Молодежь в годы капиталистического подъема «отбесилась» и бросила опасное и «глупое» занятие. Так считают обыватели и близкие им комобыватели.
Точно так же эта публика будет стенать о «глупенькой» молодежи, которую всякими «не-корректными» и просто «преступными» приемами увлек за собой Лимонов. Понятно, что подоб-ные взгляды неверны в корне, как и досужие разглагольствования на тему, что Лимонову спе-циально поручили увлечь молодежь «не туда».
Почему же у вас, товарищи, не получается вести массы туда, куда надо? А не получается из-за собственной серости и убогости. В такой обертке даже самые правильные идеи не овла-деют массами.
На самом же деле и Лимонов собрал «плоды» не сразу. Газета появилась в 1994 году. Че-рез 5 лет, в 1999-м состоялась акция захвата матросского клуба в Севастополе. После чего партия начала проводить такие акции регулярно, а о самой НБП заговорили и в буржуазных СМИ, и среди оппозиционеров. Одновременно, в конце 90-х, прошел процесс некоторого поле-вения НБП, когда от Лимонова отошел Дугин, ослабив тем самым правое крыло НБП, т.к. с ро-стом рядов среди национал-большевиков оказалось немало стихийно левой молодежи.
Активность, жертвенность примкнувшей к Лимонову молодежи привлекла в ряды НБП «но-вые штыки», причем гораздо быстрее, чем привлекала раньше.
С моей точки зрения акции прямого действия на уровне политического хулиганства – ход абсолютно верный. От нытья наших кабинетных трясогузок становится тошно. Ведь, если пере-вести всё предостерегающее словоблудие на человеческий язык, то эта публика предлагает левой молодежи особо не волноваться и – категорически – «не дергаться». Любой порыв, лю-бая жажда настоящего дела объявляются «левачеством», пропаганда прямого действия – «провокацией»
Что же предлагают «трясогузки» - черновую работу? Что под ней понимается? – Ничего не дающая партийная рутина: партсобрания, митинги, распространение газет и агитационно-пропагандистская «работа», которая на поверку оказывается пародией и посмешищем. При этом тот, кто скажет, что такие дела безопасны на 100% - наглый лжец! Левая молодежь полу-чает по голове, попадает «на карандаш» спецслужбам и подвергается репрессиям в первую очередь именно за такую «рутину». Счет потерь за последние два десятка лет даже трудно се-бе представить! А чтобы избегать потерь «премудрым пескарям» остается только самим сво-рачивать всякую реальную черновую работу.
Возьмем типичную для комдвижения ситуацию. Во время такой «рутины» был избит (иска-лечен, ограблен) активист N-ской парторганизации. Первое же партсобрание устраивает кипиш, бурно возмущается и грозит мерзавцам всеми страшными карами, но…после победы револю-ции… А пока предлагает товарищам не дергаться, ограничиваясь сетованиями на бездействие буржуазной полиции. В итоге наибольшим результатом такого кипения «разумов» партактива оказывается слезная жалоба в центральную прачечную с просьбой: наказать врагов компартии и защитить актив от их дальнейших происков.
Представьте себе Ленина, пишущего челобитную в царскую охранку с просьбой защитить большевиков от черносотенного террора… Невозможно?! А вот среди тех, кто сейчас называет себя его наследниками, такое – сплошь и рядом!
Конечно, не всегда, но не редко коммунистам совершенно точно известно, кто искалечил их товарища. Бывало, что молодежь рвалась в бой, кипя желанием наказать и отомстить тварям, но её тут же начинали вязать по рукам и ногам старшие товарищи: «Низзя», «Не поддавайтесь на провокации», «Мы не бандиты» - и т.п. вопли всякий раз раздавались из уст всего наличного партруководства и массовки обилеченных пенсионеров.
И вот так комдвижение всё больше становилось похоже на политическую петушатню. В от-вет на террор – скулеж и нытье, в газетах – постоянный плач за «изнасилованный народ» и че-лобитные к насильникам с просьбой покарать насильников. В практике личного общения – кучка трусливых мышей и спесивых ослов. Поэтому не удивительно, что из комдвижения молодежь уходила в НБП или вообще отходила от политической борьбы.
Однако, поскольку эта статья больше историческо-аналитическая, вернемся к недавнему прошлому. Лимонов начал издавать свою газету в 1994 году. Для постсоветского левого движения это время было переломным. До 1993 года, особенно, после официального оформления итогов контрреволюции-1991 левое движение находилось на подъеме. Красные флаги, несмотря на официальные запреты компартии, снова развивались на улицах, красные даты собирали, отнюдь не по разнарядкам «руководящей и направляющей», а по зову собственного сердца, массу людей. Причем, людей не останавливали угрозы полицейского террора и расправ со стороны антикоммунистических сил. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что большинство до конца не осознавало этой угрозы, считая по привычке армию и милицию частью народа. Кульминацией этого периода стали события «черного октября» 1993 года. Но расстрел «Белого дома» почти никого не убедил в обратном.
После этого комдвижение даже не попыталось сделать важнейший шаг вперед, более того, - ничем иным, как спекуляцией на трагедии, поведение левых не назовешь! На словах шло битье себя пяткой в грудь – за героев октябрьского восстания, а на деле – пшик и ноль в смысле продолжения вооруженной борьбы с режимом. Особняком стоял только И. Губкин и немного-численные активисты, заклейменные оппортунистами как «леваки». По большому счету, так вели себя и различные правые.
Кстати, не стоит удивляться живучести «Лимонки» и в отношении регулярности ее выпуска. Лимонов, Егор Летов, философ Дугин могли находить деньги на издание газеты.
Писк подвальных левых мышей, которые сами не могут наладить выпуск своей газеты хотя бы раз в месяц, о том, что Лимонова подкармливали спецслужбы, выделяя ему деньги на вы-пуск газеты, «оболванивающей молодежь» - лишнее доказательство их собственной убогости и бестолковости. Не будь даже Лимонова с его газетой, молодежи в подвалах «хранителей» ле-вых идей всё равно бы не прибавилось. В левое движение в 90-х молодежь, в основном, шла из чувства ущемленного советского патриотизма. Классовые ориентиры, в лучшем случае, угады-вались ещё очень смутно. В первую очередь было «за державу обидно». Реставрированный в СССР капитализм пробежал 200 лет за 20. Революционное движение этого не сделало.
По большому счету, «ставка» Лимонова на маргиналов была правильной. В 90-е, когда пролетариат отсутствовал как класс, молодежь могла отрицать капитализм только через мар-гинальные формы отказа вписываться в систему, играть по ее правилам.
К этому слою молодежи и нашел ключи Лимонов. В первую очередь, во многом благодаря собственной фигуре скандального писателя-диссидента. Другой «суперзвездой» в НБП был певец Егор Летов – тоже кумир неформальной маргинальной молодежи.
Во-вторых, сам стиль газеты: агрессивный и брутальный, когда авторы не лезут в карман, в том числе, и за крепким словом. В общем, любая газета, начинающая работать в таком стиле, сразу же выделяется на общем фоне. Впрочем, таких изданий, кроме «Лимонки» всего пара штук: «Дуэль» (ныне «К барьеру») Ю. Мухина и «Наше дело» («Ночной дозор»), которое, бу-дучи ранее антиоранжевым изданием пророссийской буржуазной оппозиции, год назад перешло под крыло КПУ. Остальные, руководствуясь ложной моралью или/и обладая низким уровнем редакторского и авторского коллективов, отмежевались и продолжают отмежевываться от такой линии.
Конечно, между названными изданиями хватает различий, но «Лимонку» от всех прочих отличало ещё и формирование собственного партийного стиля и культуры.
К примеру, возьмем такую часть молодежной культуры, как рок-музыка. К примеру, А. Хар-чиков со страниц «СРД» вещает, что рок – это изобретение «сатаны». Консервативные совет-ские пенсионеры, хотя сатану и не поминают, да и ничего в этом плане толком не знают, к року относятся так же негативно, при этом, отвергая рок чисто по обывательски. Так же смешно, ко-гда, скажем, в одном номере «Завтра» рок нахваливают, а в другом – ругают. Можно и дальше приводить примеры, и все они впишутся среди левых в общую картину: отсутствие классового подхода к культуре.
«Лимонка» раскрывала молодежи малоизвестные страницы музыки, кино и литературы, чем и привлекала внимание тех, кто ими интересовался. Причем, была в этом намного ближе к клас-совому подходу, чем большинство левых газет. Культура угнетенных – злая культура, в ней витает дух топора, который рано или поздно будет гулять по шеям угнетателей. Бунтарская культура привлекает бунтарей. Их трагедия в том, что, без революционного класса – пролета-риата, без сильного стержня и авангарда класса – революционной пролетарской партии, бунта-ри способны только на стихийный бунт, «бессмысленный и беспощадный»: индивидуальный или коллективный – это уже решающего значения не имеет. Но так как нынешние левые де-монстрируют только соплежуйство, то отталкивают от себя и бунтарей, и всю массу угнетенных. И, понятно, что бунтарская культура для таких богомолок чужда.
* * *
Механизм привлечения молодежи в ряды НБП стоит описать: жесткая агрессивная газета находила своих читателей через разрастающуюся сеть распространителей, попадала в новые города и регионы, где, опять же, благодаря газете, появлялись свои ячейки. Ряды НБП активно пополняли неформалы. Газета шла по цепочке личных контактов в неформальных тусовках. В период наибольшего подъема 2002/04 годов в НБП было несколько тысяч активных штыков и десятки тысяч сочувствующих.
Спад – действительно - результат объективных обстоятельств, но больше всего виноват сам Лимонов. Закрылась газета и, потеряв коллективного организатора, партия потеряла ске-лет, который и так был не самым прочным из-за отсутствия четкой идейной базы. Несогласные с курсом Лимонова правые отошли в одну сторону, левые – в другую. Сейчас – это клуб по-клонников Лимонова, по мелочам пакостящий российскому режиму вместе с либералами, и постоянные клиенты околотков, куда их свозят после каждой акции «несогласных».
* * *
Теперь о том, почему я распространял «Лимонку»
Лично для меня уже тогда давно была очевидна необходимость подобного по стилю рево-люционного коммунистического молодежного издания.
Такой газеты не было и у «центра». А попытки сделать таковую на месте (в Одессе) посто-янно наталкивались на открытый саботаж некоторых «товарищей». Последней каплей, пере-полнившей чашу моего терпения, стало спускание в унитаз одним деятелем предметной под-борки статей на тему коррупции в Одесских ВУЗах, и замена ее на сопливые материальчики про «бедную», «изнасилованную» молодежь.
После этого ничего другого не оставалось, как подобрать наиболее подходящий замени-тель отсутствующей у левых молодежной газеты, и не только газеты, но и современных приме-ров борьбы, и начать развивать практическое левое молодежное движение в Одессе.
Хоть и со скрипом, но это дело шло благодаря энтузиастам из Союза Советских Офицеров, прежде всего – Л. Р. Борикову.
Секрет был в том, что при отсутствии в Одессе партийной организации НБП, заинтересо-ванная «Лимонкой» молодежь, если хотела включиться в серьезную политическую борьбу, бы-ла вынуждена вливаться в комдвижение, где практической деятельностью занималась, в ос-новном, наша группа при ВУССО. У нас была организована бесплатная секция рукопашного боя, участники которой несли охрану массовых коммунистических акций протеста. Но, конечно, этим наша деятельность не ограничивалась.
* * *
Сейчас вопрос необходимости массового молодежного издания актуален, как никогда. Эко-номический кризис выбросил на социальное дно немалую часть населения, в том числе и мо-лодежь. Среди последней с новой силой нарастает чувство отвращения по отношению к капи-талистической системе. Ожидая у моря погоды, левые рискуют просто отдать молодежь наци-стам и буржуазным манипуляторам.
P.S. Рассматривая эту тему, мы мельком коснулись акций прямого действия. «Мухоморы» их не одобряют, уверяя, Что это «верный способ сесть в тюрьму». Линия «трясогузок» открыто запрещает любые подобные действия.
«Товарищи» очень боятся тюрьмы. Причем этот страх, настолько патологический, что тру-сы вяжут по рукам решительных активистов, только оттого, что их самих могут зацепить «при-цепом». Ну, а ещё от лени. Это же, сколько всего нужно сделать, сколько денег от своего кар-мана оторвать, чтобы обеспечить грамотную защиту, достойную помощь и скорейшее освобождение попавшим туда товарищам?! Это ж, надо партию профессиональных революционеров, а не клуб досужих говорунов создавать!
Но рассмотрим собственно акции: от надевания на морды буржуям и их холуям тортов и закидывания их гнилыми яблоками до мирных захватов органов власти и других объектов. Формально – это и неверно, и не нужно. Но, фактически, именно через жертвенность (3-5 лет за вывешенный транспарант и т.д.), через срывание маски «демократии» с буржуазной диктатуры можно пробудить пролетариат к правильным действиям. Именно через такие действия массы и осознают необходимость коренной смены строя – пролетарской революции. Опять же, само по себе действие не может быть «правильным» или «неправильным», всё зависит от лозунгов и массы других обстоятельств. В какой-то момент, при определенных условиях, любая акция, подобная нацболовским, может оказаться полезной и необходимой пролетарской партии.