Критика статьи Н. Кузьменко «Экскурсия в сквот» (журнал «Пропаганда» №4)
Роман Ильин, политзаключенный
Со статьей «Экскурсия в сквот» я категорически не согласен. Автор сделал выводы из своих наблюдений прямо противоположные тем, какие нужно было сделать. Заметив, что две студентки читают себе на сквоту конспекты, автор делает вывод, что обитатели сквота друг от друга отчуждены, и ничто общее (в смысле цель) их не объединяет. Ну, как такой абсурд мог в голову прийти – я вообще не понимаю. Чтобы разобраться в сквоттерстве, нужно в сквоте не побывать, а пожить. Как раз то, что студентки там спокойно читают, и никто им не мешает – показатель того, что обитатели сквота достигли высшей ступени единения. А Кузьменко говорит, что это «отчуждение»! Вот бы нам в тюрьме найти где-нибудь такого «отчуждения»!.. Именно как раз здесь сидят люди, абсолютно друг другу чужие, именно потому, если здесь вдруг задумаешь заняться учебой, - ни минуты покоя тебе не будет. Не почитаешь тут ни конспекты, ни учебник, потому что смысл этого занятия никому тут особо не понятен, и никакого уважения оно ни у кого из окружающих не вызывает. Даже у ближайших кентов. Будут каждую минуту отвлекать, что-нибудь просить, лезть с дебильными шутками, дурацкими разговорами про свои шахер-махеры, звать чифирить, жрать и т.д. За стеной музыку врубят на полную громкость, т.к. дебилы ловят от такого прослушивания попсы кайф. И, буквально, ни единой минуты спокойной у тебя не будет. В тюрьме считается, что это – «хорошо», что это – «движение». Но весь этот «движ» - беспонтовый, потому тут через полчаса зашвыриваешь со злости все свои учебники и конспекты. Вот это, на мой взгляд, и означает, что ничем тут люди не объединены. А на сквоту студентки среди тамошнего многолюдья имеют возможность конспекты читать! Ничего себе «отчуждение»! Тамошние сквоттеры, при всей своей разнородности, достигли высшей степени уважения и понимания друг друга.
А общая цель у них имеется априори. Сквот – это территория, отвоеванная у буржуазии, и смысл одного только присутствия на этом сквоту – в обороне этой, отвоеванной у врагов территории. При появлении полиции студентки побросают конспекты, и будут сражаться, так же как и все остальные. В этом, в первую очередь, и заключается единение. А панки, которые гирлянды клеят – занимаются не чем-нибудь, а коллективным творчеством! Какого еще вам нужно единения?
Вообще, это все настолько просто, что вряд ли автор может этого не понимать. Поэтому в подтексте статьи усматривается некая таинственная злоба ко всему прогрессивному. Статья очень напоминает (пусть уж автор простит мне подобное нелестное сравнение) советскую пропаганду образца 80-х годов. В те времена совковые опердунисты изгалялись, как бы облить грязью прогрессивные молодежные движения на Западе, сочиняли всякую чушь, например, что панки – это движение буржуазное, ибо индивидуалистическое. Именно это писали о самом, что ни на есть пролетарском молодежном движении. Во истину только в дурдоме 80-х, в котором у власти под маркой коммунистов находились социал-фашисты, могли иметь успех подобные концепции. Но зачем автор пытается продолжить эту малоароматную традицию?
Я в 1997 году общался в Москве со сквоттерами-автономами из Германии, которые приезжали к нам «по обмену опытом». (Через переводчика, ибо моего «немецкого» они вообще не понимали). До середины 90-х годов у сквоттеров в Германии солидарность была развита в самой высшей степени. Допустим, в одном квартале имелось 10 сквотов. Если к одному из них подъезжали «копы» и пытались выселить тамошних обитателей, туда сбегались собратья со всех остальных 9-ти сквотов, и «копам» приходилось уносить ноги. Вот это и есть та самая практика классовой борьбы, которой у вас нет вообще, о которой вы ведете одни только разговоры. (Я не говорю: «у нас», т.к. в Москве в те годы существовало три такого рода сквота). Мы их тоже пытались оборонять, но ни один не спасли. Причины этого поражения были чисто классовые. В одном случае сквот сдала буржуазная хипня, в другом все дело развалили сектанты-«бонпошники» (за которыми так же стояли некие силы), в третьем – мы не выдержали натиска «копов», которым платила, расположенная рядом фирма, торговавшая «Мерседесами» и пожелавшая убрать у себя из-под носа «оборванцев». Но какое-то время мы эти сквоты удерживали. И что за славное, незабываемое это было время! Как его вернуть? Когда я «по звонку» освобожусь из тюрьмы, молодежь уже не примет 45-летнего старика…
Сквот на Остоженке имел очень выгодное стратегическое положение: находясь в нем (своего рода «базе»), можно было «контролировать весь центр Москвы. Например, очень удобно было гонять фашню с Арбата. Помню, как-то раз в одной из арбатских подворотен мы ожидали появления нациков. Празднующих день рождения Гитлера. Подошла компания бывших люберов, им, видать, тоже было приятно вспомнить, как они за десяток лет до того гоняли по Арбату всяких неформалов, узнав, что ожидается появление нацистов, они так же пришли в праведный гнев и присоединились к операции. Объединенными пролетарскими усилиями, под радостный клич «Бей лысых!», мы в тот день в пух и прах разбили целых две тусовавшихся по Арбату скиновских группировки.
В работе «Экскурсия в сквот» так же заметно полное непонимание автором того смысла, который заключается во внешнем виде панков и им подобных неформалов. Панк является своего рода «социальным тореадором», т.е. он постоянно дразнит «быка» - буржуазное общественное мнение. Это ведет к постоянному выбросу в кровь адреналина, и потому панк является настоящим уличным бойцом, ибо он постоянно готов к отпору. В этом и заключается главный смысл: постоянная готовность отбить «наезд». Потому-то это и есть самый боевой авангард пролетариата, а отнюдь не «комсюки» - молодые опердунисты при галстучках в накрахмаленных рубашках, у которых единственная цель в жизни – побыстрее состариться и сделаться настоящими старыми опердунистами.